— Мы говорим о его личном решении, которое нужно уважать. У него есть свои причины. Со спортивной точки зрения я бы хотел, чтобы Доменико остался. Но по-человечески я его понимаю. Тренер собрал нас и все объяснил, это было искренне, открыто и по-честному. Когда человек так себя ведет, это вызывает уважение.

— На сборах в Дубае «Спартак» отрабатывает схему 4-2-3-1. Лично тебе комфортнее играть с пятью защитниками или с четырьмя?
— В каждой формации есть свои преимущества и недостатки. Мне больше нравится вариант с четырьмя игроками в обороне. Тогда мы получаем двух ярко выраженных вингеров, и мои зоны становятся более насыщенными, а атака команды — гибкой и вариативной. Это создает соперникам дополнительные проблемы.

— Назови трех вратарей в РПЛ, которым сложнее всего забить?
— Наверное, те, кому я до сих пор не забивал. «Локомотиву», «Зениту», «Краснодару» и ЦСКА — было… Мне сразу приходит на ум «Динамо»! Во-первых, это единственный большой клуб, против которого я пока не отличался. Во-вторых, из-за того столкновения с Шуниным. Он отличный вратарь, очень хочу ему забить.

— Ты удивлен, что в сборную не вызывают Максименко?
— Я постоянно его спрашиваю, почему так происходит. При всем уважении к тем, кто играет за национальную команду, для меня Макси — один из лучших в РПЛ. Уверен, его приглашение — просто вопрос времени, потому что он уже все для этого сделал.

— Немецкие тренеры — это всегда повышенная дисциплина. В чем она проявляется у Тедеско?
— Он всегда очень четко объясняет, что ему от нас нужно. Сначала в теории, потом на тренировках. И каждый раз, когда что-то идет не так, Доменико останавливает занятие и объясняет снова, а мы продолжаем отрабатывать до тех пор, пока не получится так, как было задумано изначально.

Еще одна особенность — штрафы. Например, за опоздание. Даже если не увидел сообщение в чате об изменении в расписании — платишь. Одна минута стоит сто евро. Я пару раз попадался.

— Есть ли штрафы за лишний вес?
— Нет, потому что таких проблем в команде просто не существует. Конечно, в отпуске можно позволить себе лишнего, но после этого ты приезжаешь на сбор и тренируешься три раза в день. В таком графике просто нереально остаться с лишним весом.

Ещенко и мате, аргентинские стейки

— Осенью ты рассказывал, что обожаешь готовить аргентинские стейки. Они тоже не влияют на вес?
— Многое зависит от гарнира. Например, в Аргентине мясо всегда сопровождается закусками, которые точно способствуют набору веса. Нужно следить за этим и не злоупотреблять. Правда, в отпуске я оторвался по полной! Каждую неделю мы устраивали вечеринку с барбекю и звали в гости друзей.

— В Дубае вы ходили в ресторан Нусрета. Его стейки вкуснее, чем в Аргентине?
— Они другие. В детстве родители готовили потрясающее мясо по воскресеньям. И его я не могу сравнить ни с чем в мире. Хотя стейки Нусрета очень качественные. Но очень дорогие.

— Ари из «Краснодара» заказал блюдо за 340 долларов.
— Серьезно? Неплохо! За такие деньги тебе точно подадут один из лучших стейков в мире. Рад, что Ари может себе это позволить, ха-ха. Заплатил бы я столько? В теории, да, но мне больше нравится готовить самому. Достать барбекю, разжечь дрова, провести время на свежем воздухе с семьей и друзьями, а потом разложить шипящие стейки по тарелкам и услышать: «О-о-о, да. Сегодня мясо удалось». В этом весь кайф! Это часть нашей культуры, и ее не купишь ни за какие деньги.

— Семак — самый известный веган в РПЛ. Ты бы смог отказаться от мяса?
— На прошлом сборе я так и делал, потому что перебрал с ним во время отпуска в Аргентине. Но через три недели сорвался и все-таки съел кусочек.

— Без чего тебе сложнее прожить: без мяса или мате?
— Очень тяжелый вопрос. Мясо жаришь по воскресеньям и, может, в середине недели. А мате пьешь каждый день. Это то, что объединяет людей. Без мате невозможно представить ни одну компанию в Аргентине. Ты постоянно делишься им, передаешь друг другу во время разговора — в этом главная магия напитка. Даже в «Спартаке» многие пробовали. А Ещенко просил привезти ему мате из Аргентины. Я, правда, забыл.

Разнос в раздевалке, ограбление в Аргентине

— Ты проводишь второй сезон в России и уже забил больше, чем в первом. Так повлияло появление Тедеско?
— Точно сказалась адаптация. Я сыгрался с партнерами и многие вещи уже работают на автоматизме. Плюс, Доменико дал мне возможность играть в тот футбол, который мне нравится. Он многому научил меня в плане оборонительной игры, но в атаке и в завершении Тедеско предоставляет нам полную свободу. Мы абсолютно независимы. Доменико может дать какие-то советы, но каждый раз отмечает, что финальные решения зависят исключительно от нас.

— Тебе удобнее, когда тренер ведет себя спокойно, как Кононов, или эмоционально, как Тедеско?
— Я люблю эмоциональность. Когда ты проигрываешь в первом тайме и идешь в раздевалку, тебе нужен мощный заряд, чтобы перевернуть матч. Доменико очень тонко чувствует такие моменты. Может снести все на своем пути или, наоборот, спокойно разложить и объяснить свои требования, чтобы придать уверенность игрокам. В том числе за это его ценят в раздевалке и, конечно, будут очень скучать.

— Ты год провел во Франции. Когда-нибудь сталкивался погромами на базе, которые недавно устроили фанаты «Марселя»?
— В «Лилле» и «Гранаде» все было спокойно. Но вот в «Ньюэллсе», АЕКе и даже в «Роме» неприятные инциденты происходили. Такого, как в «Марселе», конечно, не случалось, но представители ультрас тоже приезжали на базу и звали игроков на не самые приятные разговоры. Но после двух-трех побед, как правило, их настроение менялось, и нам ничего не угрожало.

— Угрожала ли опасность в Аргентине?
— Когда мне было 13 лет, я уже занимался в «Ньюэллсе» и добирался на тренировки на автобусе, остановка которого находилась в 20 кварталах от дома. В одном из них ко мне подошли несколько парней, достали нож и забрали вещи. Через какое-то время история повторилась, но грабители были вооружены и угрожали пистолетом. Мне пришлось отдать им вообще все — они оставили на мне только трусы! Пытаться убежать в такой ситуации бесполезно. Как правило, к тебе подъезжают на мотоцикле, от него не скроешься. Тебя легко догонят или просто собьют.

— Ты вырос в Росарио — в каких условиях начинал играть в футбол?
— На улице с соседскими мальчишками. Нас набиралось человек восемь! Рядом с домом была площадка: довольно большая, но с одной стороны стояла стена, а с другой — колонна и камень. Они и были нашими воротами!

Я вырос в доме с небольшим двориком и газоном. Папа следил за ним как профессиональный агроном: покупал семена, ухаживал, стриг, поливал. Однажды он купил мне ворота для детского футбола и поставил во дворе. После этого мы постоянно там играли: папа возвращался с работы в 17:00, а в 17:30 мы уже вовсю гоняли мяч. Кажется, я провел там все детство.

Когда мне исполнилось пять лет, папа отвел меня в местную футбольную команду. Первое время мне совсем не давали играть, но со временем я освоился, начал выходить на поле и забивал в каждом матче по два-три гола! Оттуда меня взяли в «Ньюэллс», где я окончательно решил, что хочу стать профессиональным футболистом и вычеркнул все остальные планы на жизнь. Хорошо, что родители были не против, тем более что дела быстро пошли в гору. Меня быстро вызвали в юношескую сборную, а в «Ньюэллс» начали поступать запросы от других клубов.

— Самое крутое предложение, которое ты получал?
— В 17 лет меня звали «Тоттенхэм», «Атлетико» Мадрид и «Рома». Я выбрал Италию, и, хотя так и не сыграл в Серии А, не считаю, что ошибся. Кто знает, как бы все сложилось, прими я другое решение. В плане роста переезд в Рим мне многое дал. Я осознал, на каком уровне придется конкурировать и как нужно пахать на тренировках, чтобы его достичь. Жаль, что помешала травма — когда я вернулся, пришел новый тренер, который меня не знал. Мне сказали, что лучше уехать в аренду. Я отправился во Францию, потом в Испанию и, наконец, в Грецию, где все наконец-то пошло как надо. Я успокоился, ко мне переехала семья, родился сын. Все это привело к самому результативному сезону в карьере и трансферу в «Спартак». Когда я получил предложение из Москвы, сразу согласился.

— Ты начинал в «Ньюэллсе», где играли Месси и Марадона. Первая мысль, которая пришла в голову, когда умер Марадона?
— Сначала я просто не поверил. Сразу начал искать новости на всех порталах, и через пару минут об этом говорили везде. У меня не укладывалось в голове, что Диего больше нет. Это событие парализовало Аргентину: несмотря на карантин и все запреты, миллионы людей вышли на улицы и отправились на панихиду, чтобы проститься с Марадоной.
Я не застал его карьеру, но в детстве смотрел много видео, как он играл. И каждый раз поражался, что он творил с мячом. Его проходы через полполя, знаменитая разминка под музыку в «Наполи», гол Англии рукой — просто за гранью человеческих возможностей. Диего — легенда.

Кокорин, Европа

— Возвращаемся к «Спартаку». Ты обалдел, когда Кокорин, который провалил полгода, реально уехал в «Фиорентину»?
— Честно, я так и не понял, что это было. Он пришел летом, совсем немного поиграл, а перед обедом на сборе встал и сказал: «Ребят, я уезжаю в «Фиорентину». Мы удивились, потому что все произошло слишком быстро и неожиданно. Но в любом случае я запомню Кокорина как хорошего парня и игрока. На тренировках он показал, на что способен. Желаю, чтобы у него все получилось в Серии А.

— Ты бы сам хотел вернуться в Италию?
— Да, почему нет? Было бы интересно снова себя проверить, учитывая, что с тех пор как я впервые приехал в «Рому», то прилично вырос как игрок и набрался опыта.

— За все время в «Спартаке» у тебя была возможность уехать в Европу?
— Да, был интерес из Англии и Италии. Но я сам отказался, потому что посчитал, что сейчас не время уезжать.

— Назови хотя бы один клуб, и заканчиваем.
— «Болонья». Там работал тот же спортивный директор, который в свое время приглашал меня в «Рому», — Вальтер Сабатини. Чтобы уговорить меня на переезд в Италию, он прилетал ко мне домой в Аргентину. До сих пор помню, как мы ужинали втроем: я, папа и Вальтер, который рассказывал, почему нужно выбрать «Рому». Тогда я согласился, но в этот раз решил остаться в «Спартаке». И сказал: «Извините, нет».

Источник: Sport24